Джоконда Леонардо да Винчи

Cудьба портрета Монны Лизы (Джоконды) — прославленного шедевра Леонардо да Винчи — исключительна во всей истории мирового искусства. Картина, изображающая молодую женщину из Флоренции и написанная в XVI столетии, сегодня, пожалуй, самое знаменитое живописное произведение на Земле. Трудно в наши дни найти человека, который не знал бы об этом портрете или не видел его репродукций. А в крупнейшем музее мира, Лувре, где «Джоконда» хранится уже пятый век, в каждом зале помещен указатель с краткой надписью: «К «Джоконде», к главному сокровищу музея.
В чем же секрет неувядающей славы и обаяния этой картины? Ведь нельзя объяснить ее популярность лишь данью моде или гипнозом сенсации. Почему во время демонстрации «Джоконды» в музеях самых разных стран мира многочисленные толпы зрителей шли к ней непрерывным потоком? И что видели в этом портрете многие поколения людей, пристально вглядывавшихся в лицо молодой женщины?
Каждый шедевр обязан своим рождением не только гению создавшего его мастера — он несет в себе отзвук определенного времени, судьбы целой страны, духовного творчества тысяч ее безымянных тружеников. Ибо идеалы народа, его мечты, исторические потрясения словно в зеркале отражаются в созданиях великих художников.

Портрет Монны Лизы связан с замечательной порой в истории человечества — эпохой Возрождения. В Италии и в других странах Европы в это время происходили важнейшие изменения в общественной жизни, национальной культуре и мировоззрении человеческой личности. Открытие Колумбом Америки как бы раздвинуло горизонты, впервые показало
истинные масштабы нашей планеты; предложенная Коперником гелиоцентрическая система вселенной не только совершила переворот в развитии астрономии, но и нанесла удар незыблемости религиозных представлений; изобретение книгопечатания Иоганном Гутенбергом в Германии стало могучим средством распространения научных и философских знаний.
Высочайшего расцвета в эту эпоху достигла литература. Данте, Петрарка и Боккаччо в блестящей плеяде писателей и философов-гуманистов открыли новые пути развития светской литературы, создали итальянский литературный язык. Шекспировские трагедии, комедии и сонеты раскрыли величие, разнообразие человеческих характеров и страстей. В Испании Сервантес создал роман о Дон-Кихоте, образ которого стал для последующих поколений воплощением благородства, бескомпромиссности и честного служения долгу. А рожденные фантазией великого французского писателя Франсуа Рабле образы Гаргантюа и Пантагрюэля воплотили идею жизнелюбия, ниспровергнув мрачную доктрину средневекового аскетизма и ложную мудрость богословия.

Но, может быть, самые удивительные свершения эпохи Ренессанса относятся к области изобразительных искусств. Это было время великих живописцев, скульпторов . и архитекторов. Леонардо да Винчи, Рафаэль, Микеланджело и Тициан в Италии, Альбрехт Дюрер и Ганс Гольбейн в Германии, Ян ван Эйк, Иероним Босх и Питер Брейгель в Нидерландах вот лишь несколько величайших гениев из сотен замечательных и по сей день широко известных художников.
Рядом с этими сыновьями эпохи Возрождения жили безымянные герои Великой крестьянской войны в Германии, Гуситского движения в Чехии, Столетней и религиозных войн во Франции крестьяне и горожане, боровшиеся за национальную независимость, против диктатуры церкви, за свободу человеческой личности. Люди этой эпохи смело ломали закосневшие представления, отправлялись в опасные путешествия, совершали героические подвиги, утверждая тем самым право человека творить свою судьбу, познавать и преобразовывать мир, подчинять стихийные силы природы. Они гордо называли себя устами великого Данте поколением новых людей.
Сформировавшийся в эту эпоху гордый идеал гармонической и разносторонней личности вдохновлял и манил к себе все последующие поколения. Он и сегодня остается живым, непосредственно связанным с нашим временем.
Нравственный и художественный идеал эпохи Возрождения в наивысшей степени воплощен в портрете Джоконды. В облике прекрасной женщины, одухотворенном и возвышенном гением Леонардо, перед нами словно предстает «лицо» эпохи, озаренное чувством собственного достоинства, богатством и сложностью интеллекта, спокойной уравновешенностью.
В истории портрета много неясного и даже таинственного. Огромная научная литература посвящена исследованию картины, но ученые не пришли к единому мнению по многим вопросам. Среди исследователей творчества Леонардо да Винчи до сих пор ведутся споры: была ли Монна Лиза ди Антонио ди Нольди Герардини — жена богатого флорентийского купца Франческо ди Бартоломео дель Джокондо — действительно моделью художника, или этот портрет изображает знатную неаполитанку Констанцию д'Авалос, маркизу Франкавиллу? Непонятно также, почему картина до конца жизни Леонардо находилась у художника, а не была передана заказчику. Наконец, который из шестидесяти вариантов картины, находящихся во многих музеях мира и в частных коллекциях, является оригиналом? И хотя никто из специалистов не сомневается в подлинности луврской «Джоконды», само обилие копий и вариантов, созданных за четыре столетия, остается загадкой.
О фактах жизни Леонардо да Винчи мы знаем прежде всего от его современника — художника и историка искусства итальянского Возрождения Д. Вазари. Леонардо писал портрет около трех лет и, видимо, закончил его около
1503 года, сообщает Вазари. Он же называет Монну Лизу моделью художника и приводит подробности работы мастера над портретом. По словам биографа, Леонардо «...приглашал во время позирования Монны Лизы людей, игравших на лирах и певших, и постоянно держал шутов, призванных развлекать ее, с тем чтобы этим способом устранять меланхоличность, свойственную обыкновенно живописным портретам».
В «Жизнеописаниях» Вазари мы находим и первую оценку произведения. Современники видели в нем чудо живописи, где мастерство художника достигает таких высот, «что и сама жизнь не могла бы быть иной».
И действительно, живопись этой картины кажется нерукотворной. Взгляд улавливает легкую дымку теней, окутывающих лицо, замечает влажный блеск глаз и прозрачность темной вуали, ниспадающей на плечи молодой женщины, уходит в бездонную глубину неба, но при этом нигде не выделяет мазка кисти художника. Изображение кажется созданным не кистью на деревянной доске, а порождением самой реальности. Еще Вазари писал о Джоконде, что ее рот «казался не красками, а живой плотью».
Невольно поддаешься чудесному обаянию жизненности этого произведения. Вглядитесь в лицо Монны Лизы, и вы заметите не только необычайное правдоподобие изображения, его живую одухотворенность, но и тот трепет
Леонардо да Винчи. Джоконда. 4 Масло. Около 1503. Париж. Лувр.
жизни, о котором Вазари говорил, что «всякий, кто внимательнейшим образом вглядывался в дужку шеи, видел в ней биение пульса». Эта кажущаяся пульсация жизни проявляется прежде всего в мимике лица. Улыбка буквально на наших глазах сменяется задумчивостью, взгляд кажется то напряженным и сосредоточенным, то рассеянным и ушедшим в себя, на смену иронии приходит открытая доброжелательность. Подобно чуткому собеседнику, Джоконда словно откликается на ваше настроение, на ваши мысли.
Портрет поражает удивительным сочетанием внешней простоты и внутренней сложности замысла. Выбор формата картины, поза модели — все кажется абсолютно естественным.
Молодая дама, одетая по моде XVI века, сидит в спокойной, непринужденной позе — руки покоятся на подлокотнике кресла, лицо задумчиво обращено к собеседнику, которым и чувствует себя зритель. Ни ее поза, сложно сочетающая в себе профиль и фас, ни окружение не являются случайными, они продуманы до мельчайших деталей. Постепенный разворот фигуры на зрителя усиливает то ощущение внутреннего движения жизни, что так. захватывает нас в изменчивости выражения лица. А удивительный «космический» пейзаж за спиной Монны Лизы вызывает размышления о беспредельности вселенной.
Художник сознательно отказался от изображения будничной среды города или привычного уголка итальянской природы. Пейзаж безлюден и пустынен, в красках и рисунке нет конкретных примет времени года — ни солнечного летнего дня, ни суровой зимы. В нем представлены лишь самые общие стихии, неподвластные изменениям, — бездонность купола неба, зеркальность глади вод, скалистые силуэты гор, красно-коричневые первозданные краски земли, вибрация потоков воздуха, то сгущающегося в клубы тумана, то обреающего в далях хрустальную голубизну.
На фоне такого изображения вечного и бесконечного мира и самый образ человека обретает черты философской возвышенности, словно освобождаясь от повседневности. А контраст крупного масштаба фигуры и отдаленного пейзажа наглядно символизирует идею господства человека в мире. Величественный силуэт как бы заслоняет от зрителя небеса, землю, моря и горы. Образ Джоконды приобретает особую торжественность, общечеловеческое звучание. Не случайно английский историк искусства прошлого века Уолтер Патер писал об этом портрете: «Все мысли, весь опыт мира врезались в эти черты... она древнее скал, ее окружающих...» А его современник, французский поэт-романтик Теофиль Готье уподобляет Джоконду древнему загадочному сфинксу, «...который таинственно улыбается из рамы картины Леонардо да Винчи и, кажется, предлагает восхищенным столетиям загадку, которую они еще не решили...».
В чем же «загадка» Джоконды?

Портрет Джоконды, конечно, чудо, но чудо искусства, мудрости и мастерства художника, сумевшего не только увидеть и постичь всю сложность человеческой души, но и передать ее такими художественными средствами, которые победили бы неподвижность и неизменность живописного изображения, ограниченного одним моментом. Вглядываясь в игру света и теней, тончайшие переходы цвета, мы поражаемся воздушности колорита, легкости движения кисти. Нигде наш взгляд не находит резких контуров или жестких границ формы. В этой тонкости живописной фактуры, прозрачности светотени — знаменитого леонардовского «сфумато» — бесконечная неуловимость нюансов настроения. Выражение лица ускользает в своей неопределенности, так же как скользит по нему свет и тают прозрачные тени. Лицо становится «зеркалом души», изображение насыщается мыслью, оживает во времени.
В высказываниях Леонардо да Винчи не раз повторяется мысль, чтр искусство должно не только учиться у природы, но и превзойти ее. В своем творении он достиг этого. Портрет Джоконды стал вершиной творчества великого художника и философа, итогом жизни и размышлений о человеке, смысле его существования и месте в мире.
Т. ПРИЛУЦКАЯ

ж-л «Юный художник»
№3, 1980 г.